Форум »
Английская литература »
XVIII век »
Джонатан Свифт »
"Путешествия Гулливера"
Это форум для студентов вуза.
Участие сторонних пользователей
не предусмотрено.
|
"Путешествия Гулливера" - Страница 4 - Форум
|
"Путешествия Гулливера"
| |
| readeralexey | Дата: Воскресенье, 29.03.2020, 21:02 | Сообщение # 1 |
 Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 633
Статус: Offline
| Свифт на сайте
Назовите элементы политической сатиры в первой части романа.
Что можно сказать о повествователе как человеке? Меняется ли он на протяжении романа?
Что общего у этого романа с романом Дефо? В чем различия?
Что общего у этого романа с "Утопией" Т. Мора? В чем различия?
Каков смысловой и художественный эффект от смены масштабов при помещении героя сначала в страну лилипутов, потом в страну великанов? Как вы думаете, какой опыт реальной жизни мог подсказать Свифту такой художественный прием?
Можно ли считать лилипутов и великанов людьми? Считают ли лилипуты и великаны Гулливера человеком? Считает ли Гулливер тех и других людьми? Как вы думаете, какие изменения бы произошли в этом отношении, если бы лилипут попал в страну великанов? Великан в страну лилипутов? Знаете ли вы другие произведения литературы (или кинематографа), где бы обыгрывалась подобная смена масштабов? Повествование бы велось от имени субъекта иной природы, чем все окружающие? Во второй части есть упоминание "гигантов", обитавших некогда в стране великанов. Что это добавляет к общей картине?
Гулливер описывает искажения своего восприятия, вызванные привычкой, по возвращении домой из путешествий. Имеется ли в вашем личном опыте нечто подобное? Изменилось ли ваше восприятие действительности по мере физического роста (начиная с детского возраста)?
В чем различия (если они есть) первой и второй части по художественным задачам, приемам, пафосу? Как бы вы сформулировали главную идею первой части? Главную идею второй?
Какие проекты академии в Лагадо (третья часть) вам показались наиболее интересными? Почему? Каков смысл описания этой академии?
Если бы у вас была возможность общаться с умершими, как описано в третьей части, с кем бы вы поговорили и о чем?
Каков посыл описания общения с умершими в третьей части?
Как вы думаете, зачем Свифт включил Японию в маршрут Гулливера в третьей части?
В четвертой части отмечается, что внешне Гулливер отличается от иеху только наличием одежды. Какие выводы из этого можно сделать?
Четвертая часть "Гулливера" - это утопия или антиутопия?
*
Как бы вы определили жанр всего произведения?
Приведите примеры каких-либо художественных приемов и модусов романа: сатира, ирония, сарказм, юмор, гротеск, гипербола, контраст, иносказание, подтекст, аллегория...
Что больше всего из него запомнилось и почему?
***
Прокомментируйте:
But what I chiefly admired, and thought altogether unaccountable, was the strong disposition I observed in them towards news and politics, perpetually inquiring into public affairs, giving their judgments in matters of state, and passionately disputing every inch of a party opinion. I have indeed observed the same disposition among most of the mathematicians I have known in Europe, although I could never discover the least analogy between the two sciences; unless those people suppose, that because the smallest circle has as many degrees as the largest, therefore the regulation and management of the world require no more abilities than the handling and turning of a globe; but I rather take this quality to spring from a very common infirmity of human nature, inclining us to be most curious and conceited in matters where we have least concern, and for which we are least adapted by study or nature. (Part III)
The first professor I saw, was in a very large room, with forty pupils about him. After salutation, observing me to look earnestly upon a frame, which took up the greatest part of both the length and breadth of the room, he said, “Perhaps I might wonder to see him employed in a project for improving speculative knowledge, by practical and mechanical operations. But the world would soon be sensible of its usefulness; and he flattered himself, that a more noble, exalted thought never sprang in any other man’s head. Every one knew how laborious the usual method is of attaining to arts and sciences; whereas, by his contrivance, the most ignorant person, at a reasonable charge, and with a little bodily labour, might write books in philosophy, poetry, politics, laws, mathematics, and theology, without the least assistance from genius or study.” He then led me to the frame, about the sides, whereof all his pupils stood in ranks. It was twenty feet square, placed in the middle of the room. The superfices was composed of several bits of wood, about the bigness of a die, but some larger than others. They were all linked together by slender wires. These bits of wood were covered, on every square, with paper pasted on them; and on these papers were written all the words of their language, in their several moods, tenses, and declensions; but without any order. The professor then desired me “to observe; for he was going to set his engine at work.” The pupils, at his command, took each of them hold of an iron handle, whereof there were forty fixed round the edges of the frame; and giving them a sudden turn, the whole disposition of the words was entirely changed. He then commanded six-and-thirty of the lads, to read the several lines softly, as they appeared upon the frame; and where they found three or four words together that might make part of a sentence, they dictated to the four remaining boys, who were scribes. This work was repeated three or four times, and at every turn, the engine was so contrived, that the words shifted into new places, as the square bits of wood moved upside down. (Part III)
I was chiefly disgusted with modern history. For having strictly examined all the persons of greatest name in the courts of princes, for a hundred years past, I found how the world had been misled by prostitute writers, to ascribe the greatest exploits in war, to cowards; the wisest counsel, to fools; sincerity, to flatterers; Roman virtue, to betrayers of their country; piety, to atheists; chastity, to sodomites; truth, to informers: how many innocent and excellent persons had been condemned to death or banishment by the practising of great ministers upon the corruption of judges, and the malice of factions: how many villains had been exalted to the highest places of trust, power, dignity, and profit: how great a share in the motions and events of courts, councils, and senates might be challenged by bawds, whores, pimps, parasites, and buffoons. How low an opinion I had of human wisdom and integrity, when I was truly informed of the springs and motives of great enterprises and revolutions in the world, and of the contemptible accidents to which they owed their success. Here I discovered the roguery and ignorance of those who pretend to write anecdotes, or secret history; who send so many kings to their graves with a cup of poison; will repeat the discourse between a prince and chief minister, where no witness was by; unlock the thoughts and cabinets of ambassadors and secretaries of state; and have the perpetual misfortune to be mistaken. Here I discovered the true causes of many great events that have surprised the world; how a whore can govern the back-stairs, the back-stairs a council, and the council a senate. A general confessed, in my presence, “that he got a victory purely by the force of cowardice and ill conduct;” and an admiral, “that, for want of proper intelligence, he beat the enemy, to whom he intended to betray the fleet.” Three kings protested to me, “that in their whole reigns they never did once prefer any person of merit, unless by mistake, or treachery of some minister in whom they confided; neither would they do it if they were to live again:” and they showed, with great strength of reason, “that the royal throne could not be supported without corruption, because that positive, confident, restiff temper, which virtue infused into a man, was a perpetual clog to public business.” I had the curiosity to inquire in a particular manner, by what methods great numbers had procured to themselves high titles of honour,and prodigious estates; and I confined my inquiry to a very modern period: however, without grating upon present times, because I would be sure to give no offence even to foreigners (for I hope the reader need not be told, that I do not in the least intend my own country, in what I say upon this occasion,) a great number of persons concerned were called up; and, upon a very slight examination, discovered such a scene of infamy, that I cannot reflect upon it without some seriousness. Perjury, oppression, subornation, fraud, pandarism, and the like infirmities, were among the most excusable arts they had to mention; and for these I gave, as it was reasonable, great allowance. But when some confessed they owed their greatness and wealth to sodomy, or incest; others, to the prostituting of their own wives and daughters; others, to the betraying of their country or their prince; some, to poisoning; more to the perverting of justice, in order to destroy the innocent, I hope I may be pardoned, if these discoveries inclined me a little to abate of that profound veneration, which I am naturally apt to pay to persons of high rank, who ought to be treated with the utmost respect due to their sublime dignity, by us their inferiors.
I had often read of some great services done to princes and states, and desired to see the persons by whom those services were performed. Upon inquiry I was told, “that their names were to be found on no record, except a few of them, whom history has represented as the vilest of rogues and traitors.” As to the rest, I had never once heard of them. They all appeared with dejected looks, and in the meanest habit; most of them telling me, “they died in poverty and disgrace, and the rest on a scaffold or a gibbet.” (Part III)
|
| |
|
|
| solkinaanna57 | Дата: Вторник, 09.12.2025, 21:14 | Сообщение # 46 |
 Лейтенант
Группа: Пользователи
Сообщений: 66
Статус: Offline
| Что запомнилось и почему?
Когда я вспоминаю "Путешествия Гулливера", больше всего во мне откликаются те части, в которых Свифт показывает человеческую природу в предельно обнажённом виде - либо доведя её до гротеска, как в Лилипутии, либо, наоборот, показав её зеркальное отсутствие, как у гуигнгнмов.
Особенно глубоко на меня подействовала страна гуигнгнмов. Я сразу - почти автоматически - связала её со своими впечатлениями от My Little Pony: Friendship is Magic. Да, Эквестрия устроена иначе, она тёплая, дружелюбная, наполненная идеей гармонии, тогда как общество гуигнгнмов холодно-рационально и пугающе совершенствуется за счёт подавления эмоций. Но, как ни странно, это сходство исходной точки - разумные лошади как основа мира - зажигает во мне мыслительный мостик между двумя вселенными. Одна - мир детской души, игры и добра, вторая - мир строгих понятий, логики и этического идеализма. И именно контраст между ними делает впечатление от четвертой части "Гулливера" таким острым и запоминающимся.
В то же время Лилипутия поразила меня своей болезненной узнаваемостью. Спор о том, с какого конца разбивать яйцо, показался мне одновременно смешным и почти трагичным - как будто Свифт поставил передо мной зеркало человеческой мелочности. Я, наверное, впервые так ясно ощутила, как огромные разрушения могут рождаться из крошечных разногласий - и как легко люди жертвуют смыслом ради принципа, который сам по себе лишён значения.
Наверное, именно этот контраст - между абсурдом и холодным идеалом, между смешным и страшным - и запомнился мне больше всего. Он будит во мне размышления не только о человеческой природе вообще, но и о том, чего я сама ищу в мире: тепла, осмысленности, доброты и гармонии - даже когда сталкиваюсь с их отсутствием.
|
| |
|
|
| runovasveta2005 | Дата: Вторник, 09.12.2025, 23:32 | Сообщение # 47 |
|
Майор
Группа: Пользователи
Сообщений: 96
Статус: Offline
| Четвертая часть - утопия или антиутопия?
Все-таки я склоняюсь к тому, что это антиутопия. Точнее, весьма
возможно, что Свифт пишет своеобразную пародию на утопию, на деле же создавая
антиутопию. Формально все указывает на то, что общество гуингынгынмов самое здоровое
и прогрессивное из всех, изображенных Свифтом в «Путешествии Гулливера», ведь в
нем действительно воплощаются те идеалы, которых придерживался автор романа,
такие как мирное сосуществование, практичность, отсутствие фанатизма и нездорового,
с точки зрения Свифта, стремления к познанию мира – в общем здесь все не как у жителей
остальных государств, в которых до этого удалось побывать Гулливеру. И вроде бы
перед нами совершенная картина мира (в то же время вызывающая у читателя
определенный дискомфорт своей безукоризненностью, но это свойственно всем
утопиям, включая самую первую «Утопию» Томаса Мора), которую Свифт предлагает в
качестве недостижимого идеала. Однако задайте себе вопрос: если бы вы хотели создать
образ идеального общество, вы бы стали изображать его членов в виде говорящих
лошадей? Допускаю, что ответы могут быть разными, но, согласитесь, звучит все
равно достаточно смешно. Как мне кажется, Свифт просто доводит саму концепцию
идеального общества до абсурда, либо же еще раз подчеркивает, что в нашей
цивилизации все настолько плохо, что даже как общество говорящих лошадей (что
даже звучит нелепо) на этом фоне будет выглядеть лучше. Да и не думаю, что в
конце сатирического романа, полного гротеска, ядовитейшей иронии и
фантасмагорического безумия, автор внезапно решил на полном серьезе описать идеальный
общественный строй, к которому стоит стремиться. Думаю, что это очередная
язвительная, мрачная насмешка Свифта над обществом, над литературой, а возможно
и над самим собой.
|
| |
|
|
| busiginaliza00 | Дата: Вторник, 09.12.2025, 23:40 | Сообщение # 48 |
|
Лейтенант
Группа: Пользователи
Сообщений: 49
Статус: Offline
| Для меня самой запоминающейся третья часть, полёт на летающем острове Лапута. Это, наверное, самая злая сатира Свифта - на учёных, оторванных от реальности. Эти абстрактные математики и музыканты, которые не могут нормально одеться или построить дом, но витают в облаках (в прямом смысле!), игнорируя землю и её жителей, — это гениально. Запомнилось потому, что это предупреждение об опасности знания ради знания, науки без совести и ответственности.
Относительно четвёртой части: формально - утопия, по сути - антиутопия. Да, Свифт рисует утопическое общество гуигнгнмов, чтобы максимально оттенить пороки европейской цивилизации, представленной в образе мерзких йеху. Но вывод выходит страшный - совершенными могут быть только не-люди, которые лишены человеческих слабостей и эмоций. А раз так, то само человечество - ошибка природы. Утопия здесь- способ показать, что светлое будущее для людей невозможно в принципе, потому что они неисправимы.Добавлено (09.12.2025, 23:40)
---------------------------------------------
Для меня самой запоминающейся третья часть, полёт на летающем острове Лапута. Это, наверное, самая злая сатира Свифта - на учёных, оторванных от реальности. Эти абстрактные математики и музыканты, которые не могут нормально одеться или построить дом, но витают в облаках (в прямом смысле!), игнорируя землю и её жителей, — это гениально. Запомнилось потому, что это предупреждение об опасности знания ради знания, науки без совести и ответственности.
Относительно четвёртой части: формально - утопия, по сути - антиутопия. Да, Свифт рисует утопическое общество гуигнгнмов, чтобы максимально оттенить пороки европейской цивилизации, представленной в образе мерзких йеху. Но вывод выходит страшный - совершенными могут быть только не-люди, которые лишены человеческих слабостей и эмоций. А раз так, то само человечество - ошибка природы. Утопия здесь- способ показать, что светлое будущее для людей невозможно в принципе, потому что они неисправимы.
|
| |
|
|
| mariafokina99 | Дата: Понедельник, 15.12.2025, 22:34 | Сообщение # 49 |
 Подполковник
Группа: Пользователи
Сообщений: 109
Статус: Offline
| Что запомнилось и почему?
Четвертая часть - утопия или антиутопия?
"Путешествия Гулливера" запомнились мне тем, что Гулливер продолжал путешествовать даже после возвращения к семье, в Англию. До кораблекрушения он был обычным доктором и вряд ли его тянуло к приключениям. Но после спасения и возвращения домой он снова отправился в путь. И когда он не хотел покидать страну гуигнгнмов, я поняла, что Гулливер видимо совсем отдалился от привычного образа жизни. Проведя так много времени далеко, среди других народов, Гулливер, возможно, считал, что старая привычная жизнь уже не для него. И потому мне кажется, что четвертая часть показывает, к чему может привести такой отрыв от реальности, от людей, которые похожи на тебя. Гулливер отринул и общество, и семью и предпочел тех, кто отличается от него. Не обладая достаточным критическим мышлением, он поддался чужим идеям, думая, что мир делится на черное и белое, думая, что он нашел идеал устройства жизни. Он отвык от неидеальных людей. Но идеальных людей, идеальных гуигнгнмов, не существует. Мне кажется, именно об этом говорит Свифт. Именно поэтому нельзя доверять внешне справедливым и разумным гуигнгнмам. Их мир - антиутопия. В их мире нет места живым людям, которые совершают ошибки, меняются, мечутся. В их мире - стагнация, и для порабощенных йеху в нем нет шанса на развития потому, что так удобно гуигнгнмам.
|
| |
|
|
|
|
