Форум »
Английская литература »
Средние века и Ренессанс »
Томас Мор »
"Утопия"
Это форум для студентов вуза.
Участие сторонних пользователей
не предусмотрено.
|
"Утопия" - Страница 2 - Форум
|
"Утопия"
| |
| readeralexey | Дата: Суббота, 02.01.2021, 22:58 | Сообщение # 1 |
 Генерал-лейтенант
Группа: Администраторы
Сообщений: 633
Статус: Offline
| Что в "Утопии" принадлежит средним векам, а что - Возрождению?
Как вы думаете, верит ли Мор в возможность осуществления Утопии в общественной практике (полностью или частично)?
Какие идеи "Утопии" (были) осуществлены в действительности?
Как вы думаете, какие идеи "Утопии" было бы желательно (и возможно) осуществить?
Хотели бы Вы жить в Утопии? Почему да/нет?
***
Прокомментируйте:
...стремясь вылечить бешенство других, я сам с ними сойду с ума.
Нельзя, чтобы все было хорошо, раз не хороши все люди.
Вкусы людей весьма разнообразны, характеры капризны, природа их в высшей степени неблагодарна, суждения доходят до полной нелепости. Поэтому несколько счастливее, по-видимому, чувствуют себя те, кто приятно и весело живет в свое удовольствие, чем те, кто терзает себя заботами об издании чего-нибудь, могущего одним принести пользу или удовольствие, тогда как у других вызовет отвращение или неблагодарность. Огромное большинство не знает литературы, многие презирают ее. Невежда отбрасывает как грубость все то, что не вполне невежественно; полузнайки отвергают как пошлость все то, что не изобилует стародавними словами; некоторым нравится только ветошь, большинству - только свое собственное. Один настолько угрюм, что не допускает шуток; другой настолько неостроумен, что не переносит остроумия; некоторые настолько лишены насмешливости, что боятся всякого намека на нее, как укушенный бешеной собакой страшится воды; иные до такой степени непостоянны, что сидя одобряют одно, а стоя - другое. Одни сидят в трактирах и судят о талантах писателей за стаканами вина, порицая с большим авторитетом все, что им угодно, и продергивая каждого за его писание, как за волосы, а сами меж тем находятся в безопасности и, как говорится в греческой поговорке, вне обстрела. Эти молодцы настолько гладки и выбриты со всех сторон, что у них нет и волоска, за который можно было бы ухватиться. Кроме того, есть люди настолько неблагодарные, что и после сильного наслаждения литературным произведением они все же не питают никакой особой любви к автору. Они вполне напоминают этим тех невежливых гостей, которые, получив в изобилии богатый обед, наконец сытые уходят домой, не принеся никакой благодарности пригласившему их. Вот и затевай теперь на свой счет пиршество для людей столь нежного вкуса, столь разнообразных настроений и, кроме того, для столь памятливых и благодарных.
Вкусы людей столь разнообразны, природа каждого человека столь индивидуальна, мнения так испорчены, способность к мышлению так незначительна, что люди, пользующиеся всеми чувственными наслаждениями и удовлетворяющие свои плотские потребности, оказываются в лучшем положении, нежели ученые, заботящиеся о том, чтобы написать и издать полезную и приятную во всех отношениях книгу.
*
Между тем мы оставили в стороне всякие вопросы о чудовищах, так как это представляется отнюдь не новым. Действительно, на хищных Сцилл, и Целен, и пожирающих народы Лестригонов и тому подобных бесчеловечных чудовищ можно наткнуться почти всюду, а граждан, воспитанных в здравых и разумных правилах, нельзя найти где угодно.
Из этого можно сделать двоякий вывод: или вся справедливость представляется только презренной и низменной, сидящей далеко ниже высокого трона царей, или существуют, по крайней мере, две справедливости: одна из них приличествует простому народу, ходящая пешком и ползающая по земле, спутанная отовсюду многими оковами, чтобы она нигде не могла перескочить ограды; другая — добродетель государей; она — величественнее предшествующей, народной, а вместе с тем и значительно свободнее ее, потому ей все позволено, кроме того, что ей не угодно.
Бедность народа - оплот монархии. Богатство и свобода ведут к неповиновению и презрению властей. Свободный и богатый человек нетерпеливо переносит несправедливое и деспотическое правительство. Нужда и нищета лишают бодрости даже самого храброго, притупляют ум, приучают переносить рабство и под постоянным давлением своим отнимают у него ту энергию, которая необходима для того, чтобы стряхнуть с себя ярмо.
Допускать, чтобы кто-нибудь один жил среди изобилия удовольствий и наслаждений, а другие повсюду стонали и плакали - это значит быть сторожем не королевства, а тюрьмы.
В самом деле, вы даёте людям негодное воспитание, портите мало-помалу с юных лет их нравственность, а признаёте их достойными наказания только тогда, когда они, придя в зрелый возраст, совершат позорные деяния; но этого можно было постоянно ожидать от них начиная с детства. Разве, поступая так, вы делаете что-нибудь другое, кроме того, что создаёте воров и одновременно их караете?
Это будет понятно и вам, если только вы поглубже вдумаетесь, какая огромная часть населения у других народов живет без дела: во-первых, почти все женщины — половина общей массы, а если где женщины заняты работой, то там обычно взамен их храпят мужчины. Вдобавок к этому, какую огромную и какую праздную толпу представляют священники и так называемые чернецы! Прикинь сюда всех богачей, особенно владельцев поместий, которых обычно именуют благородными и знатью; причисли к ним челядь, именно — весь этот сброд ливрейных бездельников; присоедини, наконец, крепких и сильных нищих, предающихся праздности под предлогом какой-либо болезни, и в результате тебе придется признать, что число тех, чьим трудом создается все то, чем пользуются смертные, гораздо меньше, чем ты думал. Поразмысли теперь, сколь немногие из этих лиц заняты необходимыми ремеслами; именно, раз мы все меряем на деньги, то неизбежно должны находить себе применение многие занятия, совершенно пустые и излишние, служащие только роскоши и похоти.
Ваши овцы, — отвечаю я, — обычно такие кроткие, довольные очень немногим, теперь, говорят, стали такими прожорливыми и неукротимыми, что поедают даже людей, разоряют и опустошают поля, дома и города. Именно, во всех тех частях королевства, где добывается более тонкая и потому более драгоценная шерсть, знатные аристократы и даже некоторые аббаты, люди святые, не довольствуются теми ежегодными доходами и процентами, которые обычно нарастали от имений у их предков; не удовлетворяются тем, что их праздная и роскошная жизнь не приносит никакой пользы обществу, а, пожалуй, даже и вредит ему. Так вот, в своих имениях они не оставляют ничего для пашни, отводят все под пастбища, сносят дома, разрушают города, делают из храмов свиные стойла. Эти милые люди обращают в пустыню все поселения и каждую пядь возделанной земли, как будто и без того у вас мало ее теряется под загонами для дичи и зверинцами.
Во всяком случае, происходит переселение несчастных: мужчин, женщин, мужей, жен, сирот, вдов, родителей с малыми детьми и более многочисленными, чем богатыми, домочадцами, так как хлебопашество требует много рук. Они переселяются, повторяю, с привычных и насиженных мест и не знают, куда деться; всю утварь, стоящую недорого, даже если бы она могла дожидаться покупателя, они продают за бесценок при необходимости сбыть ее. А когда они в своих странствиях быстро потратят это, то что им остается другое, как не воровать и попадать на виселицу по заслугам или скитаться и нищенствовать? Впрочем, и тут, как бродяги, они попадают в тюрьму за свое праздное хождение, — никто ведь не нанимает их труд, хотя они самым пламенным образом предлагают его. А хлебопашеству, к которому они привыкли, нечего делать там, где ничего не сеют. Ведь достаточно одного овчара или пастуха вообще, чтобы пустить под пастбище ту землю, для надлежащей обработки которой под посев требовалось много рук.
Утопийцы считают в высшей степени несправедливым связывать каких-нибудь людей такими законами, численность которых превосходит возможность их прочтения или темнота — доступность понимания для всякого.
Вы видите теперь, до какой степени чужды им всякая возможность бездельничать, всякий предлог для лености. У них нет ни одной винной лавки, ни одной пивной; нет нигде публичного дома, никакого случая для разврата, ни одного притона, ни одного противозаконного сборища; но присутствие на глазах у всех создаёт необходимость проводить всё время или в привычной работе, или в благопристойном отдыхе.
Действительно, в других странах каждый знает, что, как бы общество ни процветало, он все равно умрет с голоду, если не позаботится о себе лично. Поэтому в силу необходимости он должен предпочитать собственные интересы интересам народа, то есть других. Здесь же, где все принадлежит всем, наоборот, никто не сомневается в том, что ни один частный человек не будет ни в чем терпеть нужды, стоит только позаботиться о том, чтобы общественные магазины были полны. Тут не существует неравномерного распределения продуктов, нет ни одного нуждающегося, ни одного нищего, и хотя никто ничего не имеет, тем не менее все богаты.
Впрочем, друг Мор, если сказать тебе по правде мое мнение, так, по-моему, где только есть частная собственность, где все мерят на деньги, там вряд ли когда-либо возможно правильное и успешное течение государственных дел... Поэтому я твердо убежден в том, что распределение средств равномерным и справедливым способом и благополучие в ходе людских дел возможны только с совершенным уничтожением частной собственности; но если она останется, то и у наибольшей и наилучшей части человечества навсегда останется горькое и неизбежное бремя скорбей... Но пока у каждого есть личная собственность, нет совершенно никакой надежды на выздоровление и возвращение организма в хорошее состояние.
Кто не знает, что с исчезновением денег совершенно отмирают все те преступления, которые подвергаются ежедневной каре, но не обузданию, а именно: обманы, кражи, грабежи, ссоры, восстания, споры, мятежи, убийства, предательства, отравления; вдобавок вместе с деньгами моментально погибнут страх, тревога, заботы, труды, бессонница. Даже сама бедность, которая, по-видимому, одна только нуждается в деньгах, немедленно исчезла бы с совершенным уничтожением денег.
Удивительно для утопийцев также и то, как золото, по своей природе столь бесполезное, теперь повсюду на земле ценится так, что сам человек, через которого и на пользу которого оно получило такую стоимость, ценится гораздо дешевле золота...
Женщина вступает в брак не раньше восемнадцати лет, а мужчина - когда ему исполнится на четыре года больше. Если мужчина или женщина будут до супружества уличены в тайном прелюбодеянии, то оба пола подвергаются тяжкому наказанию и им совершенно запрещается вступление в брак, но князь по своей милости может отпустить им вину. Отец и мать того семейства, в чьем доме был совершен позор, навлекают на себя сильное бесчестие, как небрежно выполнившие лежавшую на них обязанность. Утопийцы подвергают этот проступок столь суровой каре потому, что если не удерживать старательно людей от беспорядочного сожительства, то в их супружеской жизни редко возможно полное единение, а между тем об этом надо заботиться, так как всю жизнь придется проводить с одним человеком и, кроме того, переносить все возникающие отсюда тягости.
Вообще надо стараться быть возможно приятным по отношению к тем, кто дан тебе в спутники жизни или по предусмотрительности природы, или по игре случая, или по твоему выбору...
Действительно, по возвращении к себе надо поговорить с женою, поболтать с детьми, потолковать со слугами. Все это я считаю делами, раз это необходимо выполнить (если не хочешь быть чужим у себя дома).
Утопийцы не гонят никого на военную службу за границу против его воли, так как убеждены, что если кто робок от природы, то не только сам не совершит каких-либо храбрых подвигов, но внушит еще страх товарищам. Но если война обрушится на их отечество, то подобные трусы, при условии обладания физической силой, распределяются по кораблям вперемежку с лучшими гражданами или расставляются там и сям по стенам, откуда нельзя убежать. Таким образом, стыд перед согражданами, враг под рукою и отсутствие надежды на бегство уничтожают страх, и часто из храбрецов поневоле они обращаются в настоящих.
Победы, соединенные с кровопролитием, вызывают у них не только чувство отвращения, но и стыда. Они приравнивают это к безумию покупать за чрезмерно дорогую цену хотя бы и редкостные товары. Наоборот, победа и подавление врага искусством и хитростью служит для них предметом усиленной похвальбы; они устраивают по этому поводу триумф от имени государства и, как после геройского подвига, воздвигают памятник. Они с гордостью заявляют, что только подобная победа должна быть признана действительно мужественной и доблестной, так как ее не могло таким способом одержать никакое другое животное, кроме человека, а именно — силою таланта. Действительно, физическою силою борются, по их словам, медведи, львы, вепри, волки, собаки и прочие звери; большинство их превосходит нас силой и свирепостью, но, с другой стороны, все они уступают нам в отношении талантливости и разума.
Так вот, если бы после истории об ахорийцах я указал королю, что все эти воинственные предприятия, которые по его вине вносят замешательство в жизнь стольких народов, истощат его казну, разорят подданных, а могут в силу какой-либо случайности кончиться ничем, и предложил бы ему заботиться о своем унаследованном от дедов королевстве, насколько возможно украшать его, привести его в самое цветущее состояние, любить своих подданных, снискать их любовь, жить одною с ними жизнью, управлять ими мягко и оставить в покое другие государства, раз то, которое ему досталось, более чем достаточно по своей величине, — как ты думаешь, друг Мор, с каким настроением принята была бы подобная речь?
... между тем охотник ищет в убийстве и травле бедного зверька только удовольствие. По мнению утопийцев, это неудержимое желание смотреть на убийство даже настоящих зверей или возникает в силу природной жестокости, или, при постоянном пользовании таким свирепым удовольствием, окончательно ожесточает человека. В этом и во всех подобных случаях - а их бесчисленное множество - толпа видит удовольствие, а утопийцы, не признавая в природе подобных явлений ничего приятного, решительно считают, что они не имеют ничего общего с истинным удовольствием. Если эти явления в общем доставляют чувству приятность, что составляет задачу удовольствия, то это отнюдь не вынуждает утопийцев менять своё мнение. Они говорят, что причина этого кроется не в природных свойствах явления, а в извращённой привычке людей: по вине её они принимают горькое за сладкое...
...странно и нелепо силой и угрозами принуждать к тому, чтобы всем казалось истинным то, во что веришь ты сам.
Но он [Утоп] с неумолимой строгостью запретил всякому ронять так низко достоинство человеческой природы, чтобы доходить до признания, что души гибнут вместе с телом и что мир несется зря, без всякого участия Провидения. Поэтому, по их верованиям, после настоящей жизни за пороки назначены наказания, а за добродетель - награды. Мыслящего иначе они не признают даже человеком, так как подобная личность приравняла возвышенную часть своей души к презренной и низкой плоти зверей. Такого человека они не считают даже гражданином, так как он, если бы его не удерживал страх, не ставил бы ни во что все уставы и обычаи. Действительно, если этот человек не боится ничего, кроме законов, надеется только на одно свое тело, то какое может быть сомнение в том, что он, угождая лишь своим личным страстям, постарается или искусно обойти государственные законы своего отечества, или преступить их силою? Поэтому человеку с таким образом мыслей утопийцы не оказывают никакого уважения, не дают никакой важной должности и вообще никакой службы. Его считают везде за существо бесполезное и низменное.
Когда Рафаил изложил все это, мне сейчас же пришло на ум немало обычаев и законов этого народа, заключающих в себе чрезвычайную нелепость. Таковы не только способ ведения войны, их церковные обряды и религии, а сверх того и другие их учреждения, но особенно то, что является главнейшей основой их устройства, а именно: общность их жизни и питания при полном отсутствии денежного обращения. Это одно совершенно уничтожает всякую знатность, великолепие, блеск, что, по общепринятому мнению, составляет истинную славу и красу государства. ...я не могу согласиться со всем, что рассказал этот человек, во всяком случае, и бесспорно глубоко образованный, и очень опытный в понимании человечества; но, с другой стороны, я охотно признаю, что в утопийской республике имеется очень много такого, чего я более желаю в наших государствах, нежели ожидаю.
Конец послеполуденной беседы, которую вел Рафаил Гитлодей о законах и обычаях острова Утопии, известного доселе немногим, в записи славнейшего и ученейшего мужа г-на Томаса Мора, лондонского гражданина и виконта.
|
| |
|
|
| uc0lya | Дата: Среда, 04.02.2026, 23:00 | Сообщение # 16 |
|
Лейтенант
Группа: Пользователи
Сообщений: 40
Статус: Offline
| Что в "Утопии" принадлежит средним векам, а что - Возрождению?
В «Утопии» смешаны черты Средневековья (общинность, осуждение частной собственки, идея единой религии, строгая регламентация жизни) и Возрождения (критический гуманизм, вера в разум, светские идеи счастья и образования, форма диалога и интерес к античности).
Как вы думаете, верит ли Мор в возможность осуществления Утопии в общественной практике (полностью или частично)?
Мне кажется, что Томас Мор создал не план, а инструмент и философский идеал. Он верил в истинность и желательность принципов Утопии (справедливость, равенство, разумность), но практически не надеялся на её полное воплощение из-за испорченности мира и человеческой природы. Его вера была направлена не на реализацию конкретного проекта, а на то, что сама дискуссия об Утопии может сделать реальный мир хоть немного менее несправедливым. Это вера в частичное, постепенное улучшение через силу разума и слова.
Какие идеи "Утопии" (были) осуществлены в действительности?
В действительности частично воплотились идеи всеобщего образования, социального обеспечения, отделения религии от политики (секуляризм), а также некоторые элементы кооперативного хозяйства.
Как вы думаете, какие идеи "Утопии" было бы желательно (и возможно) осуществить?
Самые ценные и применимые идеи «Утопии» - высокие цели: справедливость, разумное устройство, достоинство труда, терпимость и благополучие для всех. Эти цели остаются нашим желательным ориентиром. Мы можем и должны искать свои механизмы для их воплощения, не копируя средневеково-монастырский уклад острова
Хотели бы Вы жить в Утопии? Почему да/нет?
Мне трудно ответить на этот вопрос, потому что я не уверена, насколько сильно на мне скажется отсутствие индивидуализма и привычно допустимого творчества. В целом я бы привыкла к порядкам общества, даже с их единообразием, но тотальная регламентация жизни меня немного пугает. Тем не менее я бы хотела попробовать пожить в утопии. Мне нравятся принципы справедливости и равенства, где никто не зациклен на деньгах, в том числе и правительство. Все по-человечески, все делается на благо общества.
-------------------
Илюшкина Ольга
Сообщение отредактировал uc0lya - Среда, 04.02.2026, 23:01 |
| |
|
|
| xkiselenko | Дата: Среда, 04.02.2026, 23:07 | Сообщение # 17 |
|
Лейтенант
Группа: Пользователи
Сообщений: 63
Статус: Offline
| Как вы думаете, верит ли Мор в возможность осуществления Утопии в общественной практике (полностью или частично)?
Говорят, что Мор в своём произведении опередил время. С одной стороны, это действительно так: часть его идей, например идея бесплатного образования и медицины или идея избирательных должностей, осуществились в последующих веках, и современный читатель, конечно, уже не посчитает невозможными их воплощение. С другой стороны, сами основы государства утопийцев не предвосхищают никаких идей новых эпох, ведь эти основы суть христианские ценности, вечные и незыблемые. Утопийцы-нехристиане по существу своему очень близки к христианской религии (потому они и принимают её с "готовностью"). Даже идеи общности имущества или общего избрания на должность не выдуманы, но заимствованы из жизненного уклада первых христианских общин. Близкое к совершенству устройство государства - не причина, а следствие высокой нравственности жителей. Утопия такова, какова есть, именно благодаря моральности общества и отдельного гражданина. Мор понимал, что для создания Утопии на земле недостаточно честных людей у власти, - необходимо было, чтобы весь народ (или бóльшая его часть) пожелал построить справедливое государство. А для этого необходимо личное усилие каждого человека над собой. Для этого надо избавиться и от алчности, и от гордыни - "наставника всякой погибели". Эти два порока особенно волнуют автора.
Таким образом, стоит вопрос не столько о практическом осуществлении идей утопийцев, сколько о возможности целого общества возвыситься над собой и одолеть худшие свои пороки.
Сложно сказать, верил ли Мор в эту возможность. Я думаю, что он, как христианин, понимал, как сложно искоренить эти грехи из души хоть одного человека, не говоря уже о душах многих. Можно опереться на маргиналии, оставленные друзьями Мора и одобренные им: часто звучит в них горькая усмешка и упрёк, часто государство Утопии сравнивается с европейскими государствами - и эти сравнения никогда не выходят в пользу последних. Судя по этим маргиналиям, я думаю, что Мор понимал, как далеко его вымышленная страна отстоит от его родной Англии и Европы вообще.
Для иллюстрации отношения Мора-автора к осуществимости Утопии на земле можно привести слова Мора-рассказчика из конца второй книги: "...в государстве утопийцев есть ... много такого, чего нашим странам я скорее мог бы пожелать, нежели надеюсь, что это произойдёт." Люди, к сожалению, несовершенны, и самая фантастическая мысль "Утопии" - это мысль о практически абсолютной победе их над грехом. Думаю, Мор понимал это - и потому устами Мора-рассказчика и заключил, что государственное устройство Утопии желанно для нас, но едва ли достижимо.
Киселенко Ксения
|
| |
|
|
|
|
