005_Лавка древностей - Страница 2

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]

Страница 2 из 2
«
1
2

005_Лавка древностей

readeralexey

Дата: Пятница, 24.03.2023, 02:03 | Сообщение # 1

Генерал-лейтенант

Группа: Администраторы

Сообщений: 645

Репутация: 2

Статус: Offline

В чем новизна "Лавки древностей" (1840-41) по сравнению с предшествующим ("Николас Никльби") и последующим ("Мартин Чезлвит") романами?

Как вы думаете, насколько значим для романа (сюжет, образ главной героини, тема смерти) автобиографический аспект (смерть Мэри Хогарт)?

Каковы фольклорные / сказочные мотивы и образы в романе? Как они функционируют и модифицируются в романе о современной жизни?

Каковы литературные прототипы (параллели) образа Нелл и "маленькой маркизы"?

Приведите примеры гротеска в романе.

Сравните Нелл и "маленькую маркизу" между собой (сходства и различия их образов, судьбы, отношения к труду).

Сравните Нелл и "маленькую маркизу" с женскими персонажами других ранних романов Диккенса (например, Мадлена и Кэт Никльби; сходства и различия их образов, судьбы, отношения к труду). Какими художественными средствами достигается это различие?

Прочитайте статью К. Атаровой "Малютка Нелл: pro et contra". Какую оценку образа Нелл вы разделяете?

***
Прокомментируйте:

Получается превосходно, мне кажется, но сам я — несчастнейший из несчастных. На меня словно легла черная тень, и я с трудом продвигаюсь вперед. <...> Я еще долгое время буду не в состоянии оправиться. Никто не будет так тосковать по ней, как я. Мне все это так больно, что я даже выразить не могу всего, что чувствую. Старые раны начинают кровоточить всякий раз, когда я думаю, как об этом писать; что же будет, когда я начну писать, одному богу известно. <...> Когда я думаю об этой печальной повести, мне кажется, что Мэри умерла всего лишь вчера.
(Диккенс в письме Форстеру 7 января 1841 г.)

Эта повесть разрывает мне сердце, и я не могу собраться с духом, чтобы окончить ее. (Диккенс)

...Я намерен был окружить одинокую фигурку ребенка гротескными и дикими, хотя и не невозможными сотоварищами и собрать над ее невинным ликом и чистыми намерениями столь же странные и несовместимые с нею вещи, какими были те мрачные предметы, которые висели над ее изголовьем в начале ее истории.
(Предисловие Диккенса к роману ЛД)

"...В воображении моем носились все те же картины: мрачная лавка, рыцарские доспехи, словно привидения стоявшие вокруг стен, безобразные фигурки, скалившие на всех зубы, заржавленное железо, полусгнившее дерево, и посреди всего этого хлама, покрытого пылью, прелестная девочка, улыбающаяся во сне своим светлым, солнечным видениям"
(ЛД, глава I).

**

И, наконец, самое удачное — еле заметное движение Нелл к смерти — ее постепенное увядание во время путешествия к деревне, так мастерски данное намеками, а не описаниями, — ее пророческие размышления — приступ необъяснимой задумчивости, который накатил на нее, когда дом, где ей суждено было умереть, впервые предстал ее взгляду, — описание этого дома, старой церкви и церковного двора, — все это дано в строгом соответствии с тем впечатлением, какое должно было произвести... Эти завершающие сцены нарисованы так, как только способен человеческий язык, подгоняемый мыслью, чтобы взволновать наши чувства. И самый возвышенный пафос в значительной степени смягчен идеальностью. Книга не имеет себе равных, — даже приблизиться к ней может лишь «Ундина» Де Ла Мота Фуке.
(Э. По, рецензия на ЛД, 1841).

Знаете, тут нет ничего такого, в этой картинке у Диккенса, ничего, но этого вы ввек не забудете, и это осталось во всей Европе — отчего?
(Ф. М. Достоевский, "Подросток", 1875).

Надо иметь не сердце, а камень, чтобы читать без смеха о смерти малютки Нелл.
(О. Уайлд)

О маленькой Нелл, конечно, спорили и тогда, спорят и теперь. Одни просили Диккенса не убивать ее в конце книги; другие жалели, что он не убил ее в начале.
<...>
Читая Диккенса, мы снова и снова замечаем особую нежность к странным маленьким девочкам — к девочкам с очень ранним чувством долга, каким-то вундеркиндам добродетели. Знал ли он такую девочку? Умерла ли она и осталась в его памяти слишком бледной и неземной? Как бы то ни было, таких девочек много в его книгах. Крошка Доррит — одна из них, и Флоренс Домби с братом, и даже Агнес в детстве, и, конечно, маленькая Нелл. Ясно одно: как они ни прелестны, прелести детства в них нет. Они не дети, а "маленькие маменьки". Ребенок тем и хорош, тем и связан с другим миром, что он беззаботен, свободен от тягот, не похож на Нелл. Священный дар удивления ни разу не проявился в ней. На лице ее нет того прелестного, почти идиотского выражения, которое появляется на лице ребенка, когда он начинает догадываться, что в мире есть зло.
(Г. К. Честертон. "Чарльз Диккенс")

На самом деле настоящие герои «Лавки древностей» — Дик Свивеллер и Маркиза. Существенно, что эти двое здоровых, сильных, живых и любящих существ — единственные, или почти единственные, персонажи в романе, кто не гонится за малюткой Нелл. У них есть нечто лучшее, чем участие в мрачной охоте за этим безрадостным фантомом. Им нужно выстроить собственные романтические отношения, единственный настоящий роман во всем творчестве Диккенса. Так как они действительно самые чудаковатые герои книги, они и самые живые, человечные и романтичные... Когда Дик Свивеллер просыпается в постели и видит Маркизу, играющую в криббэдж, ему кажется, что они принц и принцесса из волшебной сказки. И он прав.
(Честертон)

Случай с Диккенсом — очень странный случай. Совершенно чудовищная безвкусица в изображении чувств, которой он то и дело грешил в своих книгах (а в «Лавке древностей» — так почти на каждой странице), — это не та безвкусица, когда писатель хочет вызвать у читателей чувства, которые сам не испытывает. Как раз наоборот — совершенно очевидно, что Диккенс переживает за свою малютку Нелл, и вместе с нею; что он оплакивает ее страдания; благоговеет вновь и вновь перед ее добродетелями; радуется ее радостям. И все это от полноты сердца; но беда в том, что переполнено-то оно очень странной и довольно-таки неприятной субстанцией. <...> Одна из самых разительных особенностей Диккенса заключается в том, что, как только вступают в ход его чувства, он тут же теряет рассудок. Переполненное сердце затопляет мозги и даже туманит глаза: ведь, когда Диккенс в слезливом настроении, он теряет способность, а может, и сознательно не хочет, видеть реальность. Единственно, к чему он стремится в подобных случаях, — это ощутить полноту сердца. <...> Страдания и смерть малютки Нелл огорчают его так же, как в реальной жизни они огорчили бы любого нормального человека — ведь страдания и смерть детей особенно остро ставят перед нами всю неразрешимость проблемы зла.
(О. Хаксли. "Безвкусица и литература").

**
"С наступлением сумерек я отправился на Грин-стрит и, вступив во владение моей новой квартирой, заметил, что дом этот имеет уже одного-единственного жильца - бедную одинокую девочку с виду лет десяти; но она казалась измученной голодом, а такого рода страдания нередко старят детские лица. От этой покинутой девочки я узнал, что она ночевала и жила здесь одна еще задолго до моего приезда, и бедное создание, узнав, что я буду ее компаньоном в ночные часы, выразило огромную радость. Трудно было назвать этот дом большим, то есть он не был большим в каждом отдельном этаже, но так как в нем было четыре этажа, то он был достаточно велик для того, чтобы производить впечатление абсолютной пустоты; а от отсутствия мебели возня крыс на лестнице и в передней производила необыкновенный шум, так что, кроме чисто физических страданий от голода и холода, это покинутое дитя страдало еще больше от созданного ею самой страха привидений. Я мог ей обещать защиту от этих врагов: присутствие человека уже само по себе было защитой; а что касается другой и наиболее необходимой помощи, я, увы, очень мало мог ей предложить.
<...>
Как только мистер Брунелль появлялся, она тотчас же спускалась по лестнице вниз, чистила его ботинки, пальто и т. д., и, кроме тех случаев, когда ее вызывали для исполнения какого-нибудь поручения, она никогда не выходила из мрачного ада кухни наверх до тех пор, пока при наступлении сумерек мой долгожданный стук не вызывал ее маленькие дрожащие шаги к парадной двери. Однако о ее дневной жизни у меня было очень мало сведений, за исключением того, что я узнавал из ее собственных рассказов ночью, потому что, лишь только наступали часы работы, я видел, что мое отсутствие было бы желательно.
<...>
Это были голодающий студент и бедное, беспризорное дитя. Если отвлечься от своеобразия ее положения, то она не была, что называется, интересным ребенком. Она не была ни красивой, ни очень сообразительной, ни особенно приятной в манерах".

(Thomas de Quinceу, Confessions of an English Opium Eater, Tauchnitz Ed., Leipzig, 1910, p. 182 - 183)

Dickens In Camp
by Francis Bret Harte

Above the pines the moon was slowly drifting,
The river sang below;
The dim Sierras, far beyond, uplifting
Their minarets of snow.

The roaring camp-fire, with rude humor, painted
The ruddy tints of health
On haggard face and form that drooped and fainted
In the fierce race for wealth;

Till one arose, and from his pack`s scant treasure
A hoarded volume drew,
And cards were dropped from hands of listless leisure
To hear the tale anew.

And then, while round them shadows gathered faster,
And as the firelight fell,
He read aloud the book wherein the Master
Had writ of "Little Nell."

Perhaps `twas boyish fancy,--for the reader
Was youngest of them all,--
But, as he read, from clustering pine and cedar
A silence seemed to fall;

The fir-trees, gathering closer in the shadows,
Listened in every spray,
While the whole camp with "Nell" on English meadows
Wandered and lost their way.

And so in mountain solitudes--o`ertaken
As by some spell divine--
Their cares dropped from them like the needles shaken
From out the gusty pine.

Lost is that camp and wasted all its fire;
And he who wrought that spell?
Ah! towering pine and stately Kentish spire,
Ye have one tale to tell!

Lost is that camp, but let its fragrant story
Blend with the breath that thrills
With hop-vine`s incense all the pensive glory
That fills the Kentish hills.

And on that grave where English oak and holly
And laurel wreaths entwine,
Deem it not all a too presumptuous folly,
This spray of Western pine!

1870

natalchenko_98

Дата: Пятница, Сегодня, 17:57 | Сообщение # 16

Сержант

Группа: Пользователи

Сообщений: 37

Репутация: 0

Статус: Offline

Цитата

Случай с Диккенсом — очень странный случай. Совершенно чудовищная безвкусица в изображении чувств, которой он то и дело грешил в своих книгах (а в «Лавке древностей» — так почти на каждой странице), — это не та безвкусица, когда писатель хочет вызвать у читателей чувства, которые сам не испытывает. Как раз наоборот — совершенно очевидно, что Диккенс переживает за свою малютку Нелл, и вместе с нею; что он оплакивает ее страдания; благоговеет вновь и вновь перед ее добродетелями; радуется ее радостям. И все это от полноты сердца; но беда в том, что переполнено-то оно очень странной и довольно-таки неприятной субстанцией. <...> Одна из самых разительных особенностей Диккенса заключается в том, что, как только вступают в ход его чувства, он тут же теряет рассудок. Переполненное сердце затопляет мозги и даже туманит глаза: ведь, когда Диккенс в слезливом настроении, он теряет способность, а может, и сознательно не хочет, видеть реальность. Единственно, к чему он стремится в подобных случаях, — это ощутить полноту сердца. <...> Страдания и смерть малютки Нелл огорчают его так же, как в реальной жизни они огорчили бы любого нормального человека — ведь страдания и смерть детей особенно остро ставят перед нами всю неразрешимость проблемы зла.
(О. Хаксли. "Безвкусица и литература").

Да, смерть Нелл описана очень волнительно, эмоционально. Атарова К.Н пишет, что смерть Нелл вовсе и не отпечаталась у нее в памяти, оказалась вытеснена юмором. Герой в романе "Подросток" говорит те же слова о том, что непонятно чему отпечатываться в памяти относительно ее смерти. Честертон, хоть и очень комплиментарно отзывается о романе, пишет, что Нелл кажется ему нереалистичной в своей "кричащей невинности", а ее смерть кажется трагичной, но больше ироничной.

Наверное, если бы я разделяла мнение о Нелл, как о неправдоподобном персонаже, я бы согласилась и с тем, что он увлекся, описывая ее смерть. Я бы хотела уточнить что имел ввиду Хаксли под "сердце затопляет мозги и туманит глаза". Ведь он сам же дальше пишет, что смерть Нелл глубоко ранила Диккенса, как и в реальной жизни бы ранила такая смерть.

Несчастный ребенок с трагичной судьбой, образ Мэри Хогарт, глубина эмоций - все сплелось и получилось так, как получилось.

005_Лавка древностей

Страница 2 из 2
«
1
2