Персональный сайт

Один из Ярославичей

readeralexey — Fri, 24 Apr 2026 21:37:08 GMT

Изяслав Ярославич (в крещении Димитрий) — Великий князь Киевский из династии Рюриковичей.

Правил в
1054–1068,
1069–1073 и
1077–1078 годах.

Внук Владимира Святого. Племянник святых благоверных князей-страстотерпцев Бориса и Глеба, которые по его инициативе были прославлены.

Активно поддерживал Церковь: выделил земли и средства Киево-Печерскому монастырю, заложил Дмитровский монастырь в Киеве.

Фреска в Новоспасском монастыре в Москве

Местночтимый святой, день памяти —

3/16 октября (1078).

Биография

Медаль 1796 года. Великий Князь Изяслав I Ярославич, № 10.
Бронза. 32,87г. Диаметр 39 мм. Санкт-Петербургский монетный двор.
Из исторической серии медалей, № 10. Медальер Ф.В. Гасс.

Между прочим, на медали ошибка: 1054 - не год примирения, а год начала правления Изяслава в Киеве.

Что интересно в его судьбе? (См. подробнее ниже.)

1. Дважды изгнан с престола: в первый раз народом Киева (вече), во второй - своими братьями. То есть, это было время, когда вече (народное собрание; кстати, летопись впервые упоминает киевское вече именно в связи с изгнанием Изяслава в 1068) могло поставить и изгнать верховного правителя. Общественный договор?

Отдельный вопрос - почему Изяслав отказал народу в предоставлении средств для борьбы с половцами. Старался сохранить монополию на применение силы? Не верил в успех?

2. Изяслав - сын шведской принцессы и муж польской. Обе - католички, сохранявшие приверженность латинскому обряду и после вступления в брак (см. ниже "Кодекс Гертруды"). После отстранения от власти в Киеве вече и братьями, Изяслав оба раза обращался за помощью к польскому князю (римокатолик), германскому императору (римокатолик) и (через сына) к самому римскому Папе (последний эффективно помог увещательными посланиями к недругам Изяслава). То есть, Восток и Запад в то время все еще оставались единым религиозно-политическим пространством, а римский Папа все еще воспринимался как арбитр (ср., например, обращение к Папе святых Кирилла и Мефодия в IX в.). И это несмотря на то, что год начала правления Изяслава в Киеве (1054) стал годом Великой схизмы.

3. Несмотря на весьма неоднозначные факты биографии (см. ниже Карамзин и Соловьев) и сложный характер (см. "Кодекс Гертруды") прославлен в лике святых. Очевидно, были факторы, перевесившие темные стороны.

ПОДРОБНОСТИ...

Родился в 1024 году в Великом Новгороде.

Второй сын Ярослава Мудрого от второго брака со шведской принцессой Ингигерд (в православии Ирина, после смерти Ярослава в монашестве Анна).

При жизни отца занимал столы во Владимире (Волынском) или Турове, а затем, после смерти старшего брата Владимира Ярославича (ум. 1052), — в Новгороде (1052–1054).

20 февраля 1054 года, после смерти отца, стал Великим князем Киевским.
Изяслав стал первым князем, официально принявшим титул Великого князя Киевского, тем самым закрепив традиции престолонаследия среди потомков Ярослава Мудрого.

Деятельность

Участник (с двумя братьями, Святославом и Всеволодом) «триумвирата Ярославичей» — системы управления в Киевской Руси в 1054–1073 годах. Братья совместно принимали решения о замещении княжеских столов, а также учредили отдельные митрополии в своих княжествах.

В 1072 году Изяслав совместно с братьями издал сборник законов («Правду Ярославичей»), который дополнил «Русскую правду» Ярослава Мудрого. Кровная месть была отменена и заменена штрафом (вирой). Предусматривалась защита прав собственности, элементы судопроизводства. Важный шаг от обычая к письменному закону.

В 1068 году после поражения от половцев на реке Альте Изяслав и Всеволод бежали в Киев, Святослав в Чернигов. После своей победы половцы рассыпались по южнорусским землям и занялись грабежом.

Разбитое киевское ополчение, созвав вече на торговой площади в Киеве, обратилось к Изяславу Ярославичу с такой речью: «половцы рассыпались по земле: дай, княже, оружие и коней, мы будем ещё биться с половцами». Изяслав отказался исполнить требование веча, и это послужило поводом к восстанию. В результате Изяслав был свергнут восставшими киевлянами и бежал в Польшу. Престол временно занял по воле веча освобождённый восставшими из заточения полоцкий князь Всеслав Брячиславич.

Польский король Болеслав II Смелый (племянник жены Изяслава Гертруды) помог ему вернуть трон. Изяслав вернулся в Киев с польским войском и восстановил свою власть (1069). Посаженный же народом князь Всеслав, пользуясь ночной темнотой, тайно бросил выступившее с ним против Изяслава войско и бежал в свой Полоцк. Утром войско узнало, что осталось без вождя и отступило к Киеву, где власть временно перешла к братьям Изяслава Святославу и Всеволоду.

От Изяслава киевские городские люди, очевидно, ждали жестокой расправы. Святослав и Всеволод взяли на себя роль посредников. Они обратились к своему брату с предложением не водить поляков на Киев, потому что в этом нет никакой нужды: Всеслав бежал, а киевское вече сопротивляться Изяславу не будет. «Если же ты, — передали ему братья, — хочешь мстить и погубить город, то знай, что нам жаль отцовского стольного города, и мы за него вступимся».

Изяслав сделал вид, что готов исполнить предложение братьев, но в конечном счёте обманул их. Он послал вперёд своего сына Мстислава, который произвёл расправу: 70 человек из тех, кто освобождал из тюрьмы Всеслава, Мстислав казнил, многих ослепил, часть уничтожил без суда. Изяслав велел перенести торг, где народ обычно собирался на вече, на гору, где жили бояре, готовые выступить на стороне князя.

Расправившись с восставшими, Изяслав вскоре завоевал (на пару лет) Полоцкое княжество, где княжил сначала его сын Мстислав, затем Святополк. Но потом Всеславу Полоцкому удалось вернуть свою отчину (1071).

Союз Ярославичей казался неразрывным. Изяслав, соорудив новую церковь в Вышегороде, вздумал поставить в ней гробы Бориса и Глеба и призвал своих братьев на сие торжество. Оно совершилось в присутствии знаменитейшего духовенства, бояр и народа, 2 мая 1072 г. — день, в который Великий князь за три года пред тем (1069) вернулся с поляками в Киев. Сами Ярославичи несли раку Борисову, и митрополит Георгий признал святость Российских страстотерпцев. Духовное празднество заключилось пиром: три князя обедали за одним столом вместе с своими боярами и разъехались друзьями.

Но в 1073 году младшие братья Святослав и Всеволод вступили в заговор и повторно изгнали Изяслава из Киева. Святослав захватил киевский престол, а Всеволод перешёл в Чернигов, перераспределив земли и влияние в свою пользу.

Возможные мотивы вторичного изгнания Изяслава:

1. Подозрения в союзе Изяслава с Всеславом Полоцким против младших братьев.По некоторым источникам, Святослав активно настраивал Всеволода против Изяслава, распространяя слухи о том, что Изяслав замыслил против них заговор и планирует изгнать их из их вотчин.
2. Недовольство распределением власти и ресурсов. В системе триумвирата Ярославичей (Изяслав, Святослав и Всеволод) существовало постоянное напряжение из-за распределения земель, доходов и влияния.
3. После возвращения Изяслава в 1069 году младшие братья удержали земли, которые захватили в период его временного отсутствия. Это усилило их самостоятельность и могло стать причиной дальнейшего конфликта.

Находясь в изгнании, Изяслав предпринимал попытки вернуть себе великокняжеский стол: вновь пытался заручиться поддержкой польского князя Болеслава II Смелого (на этот раз безуспешно); германского императора Генриха IV Салия; отправил в 1075 году своего сына волынского князя Ярополка к папе римскому Григорию VII (Хильдебранду) с просьбой о помощи.

Однако ни Польша, ни Германия не оказали ему существенной помощи, несмотря на очень щедрые денежные подношения Изяслава. При этом имеются два письма папы Григория VII, адресованные князю Польскому Болеславу II и князю Святославу II Киевскому, в которых Папа пытался вразумить их и заставить вернуть трон Изяславу.

Под влиянием папы Болеслав был вынужден помириться с Изяславом, так как это стало одним из условий для получения им польской короны (в чем Папа играл ключевую роль). 25 декабря 1076 года Изяслав с женой приняли участие в коронации Болеслава в Гнезно.

Лишь со смертью брата Святослава в 1076 году Изяслав сумел договориться с другим братом Всеволодом и вернул себе киевский стол. Всеволод заключил с ним мир и вернул ему киевское княжение, а сам удалился в Чернигов (1077).

В 1078 году началась новая междоусобная война. Против дядей — Изяслава и Всеволода — восстали их племянники Олег Святославич и Борис Вячеславич. Соединившись с половцами, они разбили Всеволода на р. Сожице.

Всеволод бежал за помощью в Киев, вернулся вместе с Изяславом и осадил Чернигов.

Решающее сражение произошло 3 октября 1078 года на Нежатиной Ниве близ Чернигова. В нём погибли Изяслав и Борис. Битва на Нежатиной Ниве и гибель Изяслава и Бориса упоминаются в «Слове о полку Игореве».

После гибели тело князя везли в санях по старинному обычаю, и весь город Киев вышел проводить его. Похоронили Изяслава в Десятинной церкви в Киеве (Повесть врем. лет) либо в соборе Святой Софии в Киеве (Сл. о П. И.).

Медаль 1796 года. Санкт-Петербургский монетный двор.
Из исторической серии медалей, № 10. Медальер Ф.В. Гасс.

Личная жизнь

Жена Изяслава — польская принцесса Гертруда, которая взяла в православии имя Елена. Она — первая польская писательница, известная по имени. Автор молитв, а также также текста по астрологии, которые вписаны в принадлежавшую ей Псалтырь — Кодекс Гертруды (также известный как "Кодекс Эгберта", "Кодекс Трира" или "Молитвенник (Молитвослов) Гертруды").

Изначально Псалтырь была создана монахами аббатства Рейхенау в конце X века для архиепископа Эгберта из Трира. В середине XI века книга перешла к Гертруде. Она включила в кодекс свой латинский молитвенник (около 90 молитв, вероятно записанных рукой самой Гертруды), а после прибытия Гертруды в Киев около 1043 г. в рукопись были добавлены пять миниатюр византийского письма. В итоге книга стала представлять собой удивительное сплетение византийских и романских традиций. Добавленные в Киеве миниатюры являются оригинальными местными работами, так на одной помещено изображение почитаемой киевской иконы Богородицы «Печерская». В 1103 г. Кодекс был вывезен в Польшу внучкой Гертруды Сбыславой Святополковной, женой Болеслава III Кривоустого.

Кодекс Гертруды

Печерская икона Божией Матери

Христос коронует Гертруду и Ярополка.
Кодекс Гертруды. кон. X в. Чивидале, Италия

...Молитвы Гертруды, числом около 90, зачастую вполне индивидуальные по форме и содержанию, записаны на латинском языке, вероятно рукою самой княгини. На одиночных или сгруппированных в тетради листах они в различных местах приплетены к Псалтири роскошного позднекаролингского письма, некогда изготовленной для трирского архиепископа Эгберта (977-993) и потому получившей название Трирской, или Эгбертовой, Псалтири. Каким путем Псалтирь оказалась у Гертруды, можно строить только догадки. В составе молитвенника находится краткий месяцеслов, а также (что проливает косвенный свет на характер княгини) лунник — небольшой астрологический справочник с приметами и гаданиями по состоянию лунного диска. Молитвенник украшен пятью прекрасными миниатюрами византийского стиля. В настоящее время кодекс хранится в Национальном археологическом музее североитальянского города Чивидале.

Содержание молитв, порой весьма эмоциональных и выдающих душевную смятенность, показывает, что записывались они в течение длительного времени и по крайней мере в большинстве своем — в 70-80-е годы, т. е. уже после раскола 1054 г., и на Руси, а не только в изгнании.

Так, например, княгиня не раз молится за своего сына Петра (крестильное имя Ярополка) и победу его воинства. <...> В другой молитве содержатся прошения о помиловании душ покойных "братьев и сестер нашей общины (congregatio)" [Manuscriptum Gertrudae filiae Mesconis II regis Poloniae / Ed. V.Meysztowicz // Antemurale: Dissertationes in X Internationali congressu scientiarum historicarum Romae a. MCMLV a sociis Societatis historicae Polonorum in exteris praesentatae. Romae, 1955. T. 2. P. 157.] Эти слова трудно истолковать иначе как свидетельство о монашестве Гертруды, что было возможно, естественно, лишь после смерти ее мужа в октябре 1078 г.

В связи с такой датировкой молитвенника важно обратить внимание на то, что в целом перед нами бесспорно латинский памятник, латинский не по языку только, а по своей принадлежности к богослужебному кругу Западной церкви. Это особенно хорошо видно по чисто латинскому месяцеслову, в котором, кстати сказать, отмечена и память св. Гертруды (17 марта).<...> Среди молитв находим одну "о папе нашем, и о князе нашем, и об императоре нашем, и о епископах наших" и т.д. [Ibid. P. 155.]... Прямое упоминание папы устраняет все сомнения: русская княгиня-полька, живя на Руси, возносила молитвы не за киевского митрополита или константинопольского патриарха, а за римского папу. ... И уж окончательную точку ставит Символ веры, где вместо греко-православного "И в Духа Святого, Господа животворящего, от Отца исходящего" видим "от Отца и Сына исходящего", т.е. то самое пресловутое Filioque ("и от Сына")... [Формула Filioque вошла в употребление в Риме из Символа веры Германской церкви в 1014 г. при коронации германского императора Генриха II. Интересно, что в Эгбертовой Псалтири, которую, несомненно, постоянно читала и перечитывала Гертруда, Символ веры этого добавления еще не содержит.] Как объяснить эти факты?
<...>
Остается одно: признать, что польская супруга киевского князя, прожив около полувека на Руси и оканчивая свои дни при дворе своего православного сына, по крайней мере в личном быту сохраняла католичество.

В то же время вряд ли подлежит сомнению, что Гертруда не могла не посещать православные храмы, где она присутствовала при православном богослужении и, разумеется, причащалась по православному обряду из рук православных священников. Десятилетиями не бывать в церкви и оставаться без причастия было немыслимо для средневекового человека. Об этом свидетельствует и сам молитвенник княгини, в котором в чисто католический контекст вплетены некоторые заимствования из православных литургии и месяцеслова. Так, православное "Трисвятое" ("Святый Боже, Святый Крепкий, Снятый Бессмертный, помилуй нас") в латинском переводе ["Sanctus Deus, Sanctus Fortis, Sanctus Immortalis, miserere nobis" (Manuscriptum Gertrudae... P. 135).] соседствует с молитвой за приносящего бескровную жертву священника, католический характер которой виден по упоминанию одного только Тела, а не Тела и Крови Христовых.

Неоднократным обращениям к св. Елене в молитвеннике соответствует ее память, внесенная в месяцеслов, но, что замечательно, не под 18 августа, как в католических календарях, а под 21 мая, как ей положено быть по православным святцам. Но при всем том в последних память императрицы Елены отмечается совместно с ее сыном равноапостольным Константином Великим, тогда как в календаре Гертруды память св. Константина опущена, потому что Западная церковь почитает во святых только св. Елену. Эти наблюдения дают основания считать, что на Руси Гертруда получила имя Елена. Однако усматривать в такой смене имени, которая была прочным обычаем [так, например, жена киевского князя Ярослава Мудрого шведка Ингигерд носила на Руси имя Ирина; Ириной же именовали на Руси и супругу Ярополка немку Кунигунду] свидетельство о смене вероисповедания или даже перекрещивании, как то часто делают, не следует. Переименования были сопряжены с переменой культурной среды даже в рамках одной и той же конфессии, а перекрещивание вошло в практику много позднее — в XI-XIII вв. для перехода в православие католику было достаточно миропомазания. Но даже и этого, как видно на примере Гертруды-Елены, от латинянок, вступавших в брак с русскими князьями, поначалу не требовалось. <...>

Изяслав Ярославич, супруг Гертруды, делает между 1076 и 1078 гг. вклад в кафедральный архиепископский собор в древней польской столице Гнезно — покров с молитвенной надписью на раку св. Адальберта-Войцеха (святого, почитавшегося в качестве покровителя Польского государства).
<...>

Итак, в первые два века после церковного раскола 1054 г. епископату, несмотря на все усилия, так и не удалось не только пресечь, но и сколько-нибудь ограничить брачные связи русских князей с западноевропейскими династиями. Положение дел изменилось только в первой половине XIII столетия, когда вектор крестоносного движения от Святой земли развернулся в сторону православного мира и религиозные лозунги появились на знаменах, под которыми западные соседи Руси повели военно-политическое наступление на ее земли.

(А.В.Назаренко. "Зело неподобно правоверным". Межконфессиональные браки на Руси в XI-XII вв. // "ВЕСТНИК ИСТОРИИ, ЛИТЕРАТУРЫ И ИСКУССТВА". Том I, Москва 2005)

Дети Изяслава: Святополк, Ярополк, Ярослав, Мстислав и Евпраксия.

Ярополк — князь волынский и туровский, известно также, что Гертруда называет Ярополка в своём молитвеннике своим «единственным сыном».

Возможно, другая неизвестная женщина, возможно — жена Изяслава была матерью двух его более известных сыновей:

Святополк (Святополк II) Изяславич (1050—1113) — князь полоцкий (1069—1071), новгородский (1078—1088), туровский (1088—1093), Великий князь киевский (1093—1113), а его потомки в XII—XIII веках продолжали княжить в родовом Турове.
Мстислав — князь новгородский (1054—1067).
Дочь Евпраксия Изяславна, супруга Мешко Болеславича, польского королевича (в браке 1088—1089).

О чертах характера Изяслава можно сделать вывод и по сохранившимся молитвам его жены Гертруды, написанным в годы их скитаний по Европе (1073-1076). В этот период, очевидно, между Изяславом и Гертрудой часто происходят размолвки. В одной из своих молитв она просит Бога отвратить сердце супруга, которого она называет королём, от ненависти, досады и гнева и внушить ему кротость, добросердечие и миролюбие, но при этом также защитить от всех опасностей и сделать счастливым путь на родину.

В другой молитве Гертруда просит Господа услышать стон её сердца, избавить от мучений, изгнать все горести и отвратить зло, которое на неё обрушилось из-за грубости мужа и его нежелания беседовать с ней и выслушивать советы, сделать его милостивым и благосклонным к ней, но и утихомирить её собственный бешеный нрав и превратить в кроткую, спокойную, обращенную к добру женщину.

Описывая погребение Изяслава, летописец говорит о князе так: «Бе же Изяслав муж взором красен, телом велик, незлобив нравом, крива ненавидя, любя правду, клюки же в нём не бе, ни льсти, но прост умом, не воздая зла за зло; колико бо ему сотвориша кияне, самого выгнаша, а дом его разграбиша, и не возда противу тому зла».

Н. М. Карамзин: «Но Изяслав был столь же малодушен. Хотел престола, но не умел сидеть на нём. Злодеяния сына [Мстислава] обличают слабость отца. Бедствие Минска и вероломное заточение Всеслава противоречат похвалам летописца».

С. М. Соловьёв: «Можно ли назвать незлобивым князя, который позволил сыну [Мстиславу] своему замучить множество киевлян, даже и невинных в его изгнании, жестоко преследовал Всеслава Полоцкого, в отношении к которому сам был больше виноват, преследовал в Киеве людей, которых подозревал в приязни ко Всеславу, не уважая в них даже святости жизни, наконец, преследовал несчастных сыновей Святослава?».

Миниатюра из Сильвестровского сборника, нач. XIV в.

Пир князя Изяслава I и митрополита Георгия по случаю возведения новой церкви.

Портретная серия

readeralexey — Thu, 16 Apr 2026 15:55:56 GMT

Медаль Рюрика в предыдущем и этом посте - из исторической "портретной" серии, созданной при Екатерине II.

Медаль Рюрика - 1796 года. Бронза. 32,87г. Диаметр 39 мм. Санкт-Петербургский монетный двор. Из исторической серии медалей, № 1. Медальер Иоганн Георг Вехтер.

Помимо идеологических соображений (обоснование легитимности правящего монарха), серия, возможно, являет почти романтический (или предромантический) интерес создателей к прошлому, к истории, к старине. Что, если это так, весьма симпатично.

ПОДРОБНОСТИ...

(источник: Яндекс-поиск)

Портретная серия медалей времён Екатерины II — это значимое идеологическое начинание императрицы, связанное с её интересом к отечественной истории и медальерному искусству. Серия была создана в 1768–1774 годах и включала портреты русских князей и царей от Рюрика до Петра III.

«Портретная серия» опиралась на «Краткий Российский летописец», составленный М. В. Ломоносовым и А. И. Богдановым в 1759 году. По сути, эти медали служили как бы иллюстрацией к «летописцу», где в хронологическом порядке были перечислены русские князья и цари с указанием времени правления и важнейших событий за этот период.

Идея серии: медали представляли собой наглядное пособие по русской истории и демонстрировали идею М. В. Ломоносова о преимуществах самодержавного правления для России, которое он считал залогом «блаженства» и «благосостояния» Отечества. В работах Ломоносова термин «самодержавие» использовался и при характеристике власти великих князей Древней Руси. Например, он именовал самодержавным правление Рюрика в Новгороде и Аскольда и Дира в Киеве. При этом Ломоносов вкладывал в понятие «самодержавие» определённые характеристики: способ обретения власти по поручению предшествующего великого князя, принцип наследования по старшинству, верховная власть над всеми уделами, религиозное обоснование власти великого князя и фактическое владение большей частью наследственных русских земель.

М. В. Ломоносов писал:

«...примечаю несходство, что Римское государство гражданским владением возвысилось, самодержавством пришло в упадок. Напротив того, разномысленною вольностию Россия едва не дошла до крайнего разрушения; самодержавством как сначала усилилась, так и после несчастливых времен умножилась, укрепилась, прославилась. Благонадежное имеем уверение о благосостоянии нашего отечества, видя в единоначальном владении залог нашего блаженства, доказанного толь многими и толь великими примерами...»

(«Древняя российская история», публ. 1766).

Серию медалей начали изготавливать по инициативе Андрея Андреевича Нартова в 1768 году. Над созданием медалей работали мастера Иоганн Георг Вехтер и Иоганн Гасс. Прототипом для этой серии послужили овальные печати из зеленой яшмы с портретами русских государей, выполненные немецким мастером Иоганном Доршем в 1740-х годах. Изображения правителей на них, в свою очередь, основывались на портретах из «Титулярника».

Дизайн медалей:

Лицевая сторона: погрудный портрет правителя с круговой надписью, содержащей его имя и титул.
Оборотная сторона: надпись из «Краткого Российского летописца» с указанием, каким образом был унаследован престол, и перечислением основных событий и достижений правителя.

Количество медалей: первоначально серия состояла из 58 медалей (по каталогу В. П. Смирнова).

Диаметр медалей — около 38 мм.
Тираж: ограниченный — до 100 комплектов.

Дальнейшая история серии

В XIX веке серия дополнялась портретами царствующих особ от Екатерины II до Александра III, что увеличило количество медалей до 63.

В 2007–2008 годах Санкт-Петербургский монетный двор Гознака возобновил чеканку на основе сохранившегося исторического инструмента (штемпелей). Были добавлены медали с изображениями Иоанна VI и Николая II, что довело общее количество до 67 штук.
Исторический комплект служил наглядным пособием для изучения российской истории в привилегированных учебных заведениях.

Некоторые экземпляры портретной серии хранятся в музеях, например, в БГКМ (Белгородский государственный краеведческий музей) есть неполная коллекция, начиная от Рюрика и заканчивая Павлом I.

Каталог серии

Оборотная сторона медали, посвященной Рюрику, из "портретной серии" (1796)

"Откуда есть пошла" тысячелетняя государственность

readeralexey — Sun, 05 Apr 2026 21:34:33 GMT

Рюрик Великий князь Новгородский

Александр II Император Всероссийский

В память совершившегося тысячелетия России

862 - 1862

На медали-жетоне (диаметр 28,5 мм) изображен памятник Тысячелетия России в Великом Новгороде (1862), в честь установления которого медаль и была выпущена.

Историческая справка

(источник: Яндекс-поиск)

В 862 году в истории России произошло «призвание варягов» — призвание славянских и финно-угорских племён на княжение варяга Рюрика. Это событие традиционно считается датой основания Древнерусского государства.

Древнейшим письменным источником информации об этом событии является «Повесть временных лет».

Предыстория

Согласно русским летописям, в середине IX века славянские племена словен, кривичей и финские племена чуди, мери и веси платили дань варягам, приходившим из-за моря, возможно, Варяжского (Балтийского). В 862 году новгородские и финно-угорские племена смогли воспользоваться распрями среди варягов-скандинавов и добиться независимости от скандинавских племён. Практически сразу же между племенами начался период междоусобицы, которая грозила разорить все древнерусские земли. В сложившейся ситуации старейшины крупнейших древнеславянских племён и городов Северо-Западной Руси созвали совет (вече), где решили призвать на правление князя, способного навести порядок.

Ход событий

Согласно «Повести временных лет», племена отправились к варягам, звавшимся русь, и призвали их на княжение: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Придите княжить и владеть нами».
На княжение избрались три брата — Рюрик, Синеус и Трувор «с родами своими». Они взяли с собой «всю русь» (характерное обозначение дружины как «всего народа») и утвердились в городах: старший Рюрик — в Новгороде, Синеус — в Белоозере, Трувор — в Изборске.

Братья Рюрика вскоре умерли, он же стал основателем династии.
Важно: в исторической науке вопрос о призвании варягов остаётся спорным — нет общепринятой точки зрения на датировку этого события и его обстоятельства. Существует также мнение, что Синеуса и Трувора не существовало, а известие о них — результат неправильно прочитанного русским летописцем иностранного текста.

Последствия

Объединение разрозненных славянских племён под одним началом.
Создание первых государственных институтов на Руси: были основаны административные и судебные системы, возникли княжеские дружины, что позволило наладить порядок и обеспечить защиту населения.
Образование династии Рюриковичей, правившей Русью на протяжении нескольких веков.
Развитие торговли — новый политический строй подготовил почву для активного обмена с соседними народами, что способствовало процветанию городов, таких как Новгород и Киев.
Принесение с собой новых культурных традиций — скандинавская культура смешивалась с местными обычаями, что привело к формированию уникальных русских традиций.

В 1852 году император Николай I Высочайшим Указом утвердил событие 862 года в качестве «начального события российской государственности».

Мой дед, родившийся в 1909 году и окончивший деревенскую школу под Коломной, читал мне в детстве наизусть следующие вирши:

Послушайте, ребята,
Что вам расскажет дед.
Земля наша богата,
Порядка в ней лишь нет.

А эту правду, детки,
За тысячу уж лет
Смекнули наши предки:
Порядка-де, вишь, нет.

И стали все под стягом,
И молвят: «Как нам быть?
Давай пошлем к варягам:
Пускай придут княжить.

<...>

Посланцы скорым шагом
Отправились туда
И говорят варягам:
«Придите, господа!

На месте пробела должна быть строфа про немцев, но дед ее то ли забыл, то ли опускал сознательно, пережив Великую Отечественную.

Как оказалось, это - шуточное изложение русской истории А. К. Толстого (1868). Остроумное и не слишком почтительное. И начинается как раз с того события, которому посвящена эта медаль. А в качестве эпиграфа Толстой приводит строчку из "Повести временных лет", делая ее лейтмотивом всей русской истории: "Вся земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет".

Шутки - шутками, а событие прочно вошло в русскую историю и запечатлелось в народном сознании. Хотя и вызывало неоднозначное отношение у историков, да и простых людей. Помню, мой репетитор по истории в 1989 году критиковал эту самую "норманскую теорию". А дед как-то под магнитофонную запись, прочитав приведенные выше строки, продолжил: "А мы к варягам не пойдем, мы порядок сами у себя наведем. И будет то наше, а не наших предков..."

Очевидно, преподобный Нестор нашел (или принял в наследство) ёмкую формулу русской жизни (вернее, самоощущения русскими своей жизни), а призвание (лично или через идеи) "немцев", чтобы навели у нас порядок, повторялось потом неоднократно и с разной степенью катастрофичности (Петр, большевики, перестройка). Но интересно, что в 1852-62 годах само событие было признано достойным празднования. Вернемся к нашей медали.

Само событие все равно вызывает как будто чувство неловкости. Вот что пишет преп. Нестор:

Великий князь Рюрик. Медаль исторической серии конца XVIII в. (муляж)

То есть, славянские племена расписались в неспособности к самоорганизации. Добровольно приняли власть иноплеменника (германца), приняли даже наименование иноплеменника (русь). Спрашивается: чего здесь праздновать? Чем гордиться?

Примечательно, однако, что преп. Нестор "ничтоже сумняся, ничтоже бояся" включил этот рассказ в свою летопись в XII веке (250 лет спустя после события!). Без всяких оправданий.

В год 6370 (862). Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти. Сказали руси чудь, словене, кривичи и весь: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли, и сел старший, Рюрик, в Новгороде, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий, Трувор, – в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля. Новгородцы же – те люди от варяжского рода, а прежде были словене. Через два же года умерли Синеус и брат его Трувор. И принял всю власть один Рюрик, и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Белоозеро. Варяги в этих городах – находники, а коренное население в Новгороде – словене, в Полоцке – кривичи, в Ростове – меря, в Белоозере – весь, в Муроме – мурома, и над теми всеми властвовал Рюрик.

Великий князь Рюрик. Медаль исторической серии конца XVIII в. (муляж)

Если задуматься, в этой истории есть нечто неординарное. Сначала варягов изгнали "за море" и перестали платить им дань. Потом передумали и пригласили их обратно. В этом чувствуется не недостаток силы и свободы, а их избыток. Здравый смысл. И отсутствие ~~национальных~~ племенных комплексов неполноценности. Кто-то, может быть, скорее бы самоуничтожился в семейной вражде, чем позволил "чужому" собой править. Но это просто глупо. В широте и смирении, которое явили славяне, призвав Рюрика, - залог устойчивости и живучести их общности. Эта история, как и последующая история Царства и Империи, дает пример здорового иммунитета к пещерному национализму. Русские, без особых сомнений делегировавшие верховную власть иноплеменнику, простодушно усвоившие себе иноплеменный этноним, позже объединили под этим именем и властью десятки народов и огромные территории.

Такие "призвания" бывали в истории и других народов, но с совсем другими последствиями. Например, британские кельты после ухода римлян в V веке призвали (на свою голову) тех же германцев-скандинавов - англов, саксов, фризов, ютов ("готландцев" - некоторых из них упоминает Нестор), чтобы те защитили их от пиктов и других диких племен. Германцы защитили, но с тех пор кельты влачили на Британских островах довольно жалкое существование на периферии англо-саксонской государственности. У славянских и финно-угорских племен, призвавших варягов, совсем другая история.

Так что и Николай Первый, учредивший "событие" 862 года, и Александр Второй, отметивший дату созданием памятника в Новгороде, имели основания для празднования. Хотя здесь многое "умом не понять".

POST SCRIPTUM:

"1984": вместо эпиграфа

readeralexey — Sat, 04 Apr 2026 19:04:02 GMT

Апельсинчики как мед,
В колокол Сент-Клемент бьет.
И звонит Сент-Мартин:
Отдавай мне фартинг!

"...Тесная лавочка была забита вещами, но ни малейшей ценности они не представляли. ... Уинстон подошел к столику, и взгляд его привлекла какая-то гладкая округлая вещь, тускло блестевшая при свете лампы; он взял ее. Это была тяжелая стекляшка, плоская с одной стороны и выпуклая с другой — почти полушарие. И в цвете и в строении стекла была непонятная мягкость — оно напоминало дождевую воду. А в сердцевине, увеличенный выпуклостью, находился странный розовый предмет узорчатого строения, напоминавший розу или морской анемон. — Что это? — спросил очарованный Уинстон. — Это? Это коралл, — ответил старик. — Надо полагать, из Индийского океана. Прежде их иногда заливали в стекло. Сделано не меньше ста лет назад. По виду даже раньше. — Красивая вещь, — сказал Уинстон. — Красивая вещь, — признательно подхватил старьевщик. — Но в наши дни мало кто ее оценит. — Он кашлянул. — Если вам вдруг захочется купить, она стоит четыре доллара. ... Уинстон немедленно заплатил четыре доллара и опустил вожделенную игрушку в карман. Соблазнила его не столько красота вещи, сколько аромат века, совсем не похожего на нынешний. Стекло такой дождевой мягкости ему никогда не встречалось. Самым симпатичным в этой штуке была ее бесполезность, хотя Уинстон догадался, что когда-то она служила пресс-папье. Стекло оттягивало карман, но, к счастью, не слишком выпирало. Это странный предмет, даже компрометирующий предмет для члена партии. Все старое и, если на то пошло, все красивое вызывало некоторое подозрение."

(Дж. Оруэлл. 1984)

"Принесла на кровать, поближе к свету, стеклянное пресс-папье. Уинстон взял его в руки и в который раз залюбовался мягкой дождевой глубиною стекла. — Для чего эта вещь, как думаешь? — спросила Джулия. — Думаю, ни для чего… то есть ею никогда не пользовались. За это она мне и нравится. Маленький обломок истории, который забыли переделать. Весточка из прошлого века — знать бы, как ее прочесть."

(Дж. Оруэлл. 1984)

"Уинстон еще несколько минут повалялся. В комнате темнело. Он повернулся к свету и стал смотреть на пресс-папье. Не коралл, а внутренность самого стекла — вот что без конца притягивало взгляд. Глубина и вместе с тем почти воздушная его прозрачность. Подобно небесному своду, стекло замкнуло в себе целый крохотный мир вместе с атмосферой. И чудилось Уинстону, что он мог бы попасть внутрь, что он уже внутри — и он, и эта кровать красного дерева, и раздвижной стол, и часы, и гравюра, и само пресс-папье. Оно было этой комнатой, а коралл — жизнью его и Джулии, запаянной, словно в вечность, в сердцевину хрусталя."

(Дж. Оруэлл. 1984)

"Уинстон больше не дрожал. Даже глаза у него почти остановились. Одно было важно: не шевелиться, не шевелиться, чтобы у них не было повода бить! Задумчиво покачивая в двух пальцах дубинку, перед ним остановился человек с тяжелой челюстью боксера и щелью вместо рта. Уинстон встретился с ним взглядом. Ощущение наготы оттого, что ты стоишь, сцепив руки на затылке, а лицо и тело не защищены, было почти непереносимым. Человек высунул кончик белого языка, облизнул то место, где полагалось быть губам, и прошел дальше. Опять раздался треск. Кто-то взял со стола стеклянное пресс-папье и вдребезги разбил о камин. По половику прокатился осколок коралла — крохотная розовая морщинка, как кусочек карамели с торта. Какой маленький, подумал Уинстон, какой же он был маленький!"

(Дж. Оруэлл. 1984)

К чему все эти цитаты? Так, вспомнились.

Наше всё

readeralexey — Fri, 03 Apr 2026 10:24:07 GMT

Два чувства дивно близки нам —
В них обретает сердце пищу —
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

(Пушкин, 1830)

Это, конечно, мнение романтика, особенно, если добавить вторую и третью строфы, которые мы опускаем. (Кстати, "пепелище" здесь означает домашний очаг, а не останки сгоревшего дома!) Другой романтик, воспитанный в пуританской культуре, более трезво назвал данное чувство "the mere sensuous sympathy of dust for dust."

Однако и для христианина любовь к земному отечеству не является предосудительной, особенно если это отечество волею судеб стало вместилищем и хранителем христианства - "Третьим Римом" и "Святой Русью" (о значении этих понятий мы тоже поговорим). Христианство - религия Воплощения, оно учит о человеке как неразрывном (в замысле) единстве духа и материи. Поэтому диалектика земного и небесного всегда была для христиан достаточно сложной. Примеры - почитание мощей и икон, святые таинства с их духоносными веществами (вода, миро, елей, хлеб и вино). Сюда же, возможно, относится и симфония Священства и Царства.

Поэтому на этих страницах мы поразмышляем о российской истории на материале маленьких сколов прошлого - монет и медалей дореволюционной России, дешевые копии (точнее, муляжи) которых доступны на маректплейсах. Наш интерес к родной истории вызван текущими событиями, в которых Россия в очередной раз отстаивает свой суверенитет, одновременно пытаясь осмыслить себя. Наградные и памятные медали, монеты - это "осколки истории", способные, как осколки зеркала, что-то отражать, пусть фрагментарно и неполно. В них, как в фокусе солнечного луча под лупой, сконцентрированы ценности, идеалы, атмосфера эпохи... Интересно это соединение предельно идеального - с предельно материальным (металл). Чтобы разрушить это соединение, нужно затратить очень много энергии - на переплавку. Хотя в промышленных масштабах это совсем не сложно...

Дисклеймер. Я не профессиональный историк, не нумизмат и не фалерист. Тексты в этом блоге - сведения из интернета и импрессионистические эссе в духе семанализа Кристевой. Монета или медаль - это текст. Здесь он предстает как интертекст. Нас интересует не столько само историческое событие (это дело историков), сколько его восприятие, запечатленное в металле. И наше собственное (опосредованное артефактом) восприятие события, а также самого изделия и его создателей. Автор - дилетант и будет признателен за комментарии к постам.